Blogroll

22 апр. 2011 г.

Квартира Митасова - Харьковские «безумцы»

Квартира Митасова. Харьков. Фото: Павел Маков.
Митасов родился в середине 20 в. и умер в психиатрической больнице в 1999 году.
Имел высшее образование, экономист, работал директором магазина.
Заболев, покрыл все поверхности своей квартиры надписями, часто в несколько слоев.
Сейчас в квартире проведен евроремонт. Отдельные надписи можно еще встретить в окрестных дворах.


Завершает разговор о харьковских «безумцах» личность, действительно стоящая вне любых попыток классификации. Собственно, говорить об этом человеке заставила его квартира, жилище, обиталище. О существовании "нехорошей квартиры" в Харькове автор услышал уже после того, как она, фактически, прекратила свое "иное" существование. В отличие от знаменитой «булгаковской» квартиры на Патриарших прудах, о ней знали немногие, хотя она и обогащала городской фольклор в масштабах отдельно взятого района. Сообщать ее координаты сейчас, тем более бессмысленно, поскольку там сделан капитальный ремонт и живут другие люди, наверняка желающие как можно быстрее забыть о ее предыдущей истории. Однако миф о "квартире Митасова" оказался живуч, более того, он существует как некая визуальная данность, зафиксированная в документальном жанре известным художником и куратором визуальных выставок Павлом Маковым, который продемонстрировал авторскую видеосъемку квартиры Митасова в рамках всеукраинского фестиваля "Культурный герой " (Харьков, 2002), сопроводив своим комментарием.

Несмотря на то, что автор также входил в пресс-службу фестиваля и освещал именно харьковский тур (фестиваль проходил в разных городах Украины, перемещаясь по заданному маршруту), в силу насыщенности мероприятий, проходивших одновременно в разных точках города, лично присутствовать на видеопоказе не удалось. Тем интереснее было на следующий день услышать рассказы очевидцев, преимущественно молодежной аудитории. По сути, это был очередной этап мифологизации реально существовавшего явления.












Жил в городе Харькове странный человек по фамилии Митасов. Его настоящей биографии никто не знал, многие считали его обычным сумасшедшим, но немало было и тех, кто видел в Митасове творца, носившего личину юродивого. Почву для подобных слухов и разговоров давали многочисленные надписи, которые Митасов оставлял на стенах домов. В этих, на первый взгляд бессвязных, наборах слов, иногда проскальзывал второй смысл, некий подтекст, как будто намекавший на несогласие автора надписей с политическим режимом и обществом, его породившим: "Помогите я не цель, вызываю, огонь, на, себя"; "Ленин зделал всем укол в голову. Где. На земле" (сохраняется написание и пунктуация оригинала). Следует учитывать, что сведения и слухи о Митасове циркулировали в среде городской богемы, прежде всего художников. Кто-то пытался завести с ним более близкое знакомство, знали, что он живет в огромной коммунальной квартире старой застройки вдвоем с матерью, практически как отшельник. В свою квартиру он никого не допускал и, тем не менее, откуда-то было известно, что все пространство коммуналки, из которой практически выехали остальные жильцы, также заполнено надписями. В городе, где в свое время жил и преподавал Григорий Сковорода, известный своими философскими высказываниями-парадоксами ("Мир ловил меня, но не поймал"), фигура Митасова выглядела знаковой, продолжающей некую традицию поиска космической гармонии человека и окружающего мира. Из этой же серии представление о Митасове-шамане, кружившемся и выкрикивающим слова-символы под проливным дождем. (А.Корнев Из представлений и фантазий.)

Да именно так, я был в плену у легенды, дополняя отдаленные отголоски рассказов о Митасове культурологическими домыслами. Собственно, поэтому, я оказался в своеобразной контроверзе с Павлом Маковым, подлинным "биографом" квартиры Митасова.

Маков назначил мне встречу в мастерской и наша беседа состоялась, хотя я услышал вовсе не то, что ожидал услышать. "Не думаю, что подобная тема нуждается в дальнейшем тиражировании", — такова была первая реакция Павла Макова, после которой мне оставалось разве что извиниться за незваное вторжение и откланяться. Но на самом деле Павел не уходил от беседы, а излагал свою точку зрения. Сложность возникла из-за того, что мы по-разному оценивали предмет разговора.



"О Митасове и его квартире я узнал лет за десять до смерти этого человека в 1999 году. На протяжении всего времени мое отношение к данному явлению менялось от восторга коллекционера, "кладоискателя", к пониманию того, что вещи, подобные квартире Митасова, нельзя превращать в фетиш или музей. Кроме того, я не считал себя вправе вторгаться в частную жизнь другого человека. Только после известия о смерти Митасова я, с разрешения его родственников, попал в квартиру и провел там видео- и фотосъемку. Скажу честно, что эта огромная семикомнатная квартира, полностью покрытая граффити ее хозяина, произвела на меня очень тяжелое, жуткое впечатление. Про такие места обычно говорят: сколько попов не приглашай, все равно не высвятишь. Даже не представляю, как там живут другие люди, кажется, что и три ремонта не в силах вытравить эту гнетущую атмосферу. Если в молодости Митасов и мог казаться нам чем-то вроде свободного творца, то после посещения квартиры не остается никакого сомнения, что Митасов был настоящим сумасшедшим, тяжело душевнобольным человеком.

Именно поэтому повторюсь, что его жизнь и эти надписи ни в коем случае нельзя рассматривать как искусство. Скорее своеобразный дневник душевнобольного и я подходил к этому как к дневнику. Тем более что я в то время занимался проектами "арт-книги" и граффити Митасова служили всего лишь материалом для различных визуальных поисков. Именно для этой цели я и проводил съемки в его квартире, и никаких других мыслей у меня не было. Его родственники готовы были отдать оставшиеся после него вещи, можно было просто забрать их и вывезти, но я к этому не стремился. Очень немногое, в том числе дневник матери Митасова, также душевнобольной женщины, я передал в Киеве в Центр реабилитации душевнобольных. Там есть специалисты, для которых они могут действительно представлять интерес и, кроме того, у них есть профессиональный иммунитет к подобным вещам, а у меня его нет.

Так что городская метафизика здесь совершенно ни при чем. Конечно, в истории с Митасовым отражается и некий срез общества, определенной эпохи, но при всем том, это трагедия отдельно взятой семьи, я сомневаюсь, что необходимо ее широко тиражировать. Насчет показа видеоматериала и слайдов по квартире Митасова в рамках фестиваля "Культурный герой", то первоначально такой показ не планировался. Я был приглашен в качестве независимого эксперта, и мои товарищи просто попросили показать отснятый материал молодым художникам. Для молодых ребят, наверное, важно увидеть, что жизнь сложна, нельзя ее разменивать в погоне за престижностью, тиражированием своих работ. Что касается экзальтации по поводу "художественной ценности" граффити Митасова, которая возникла у отдельных лиц, присутствовавших на просмотре, то я этого совершенно не приемлю". (Павел Маков. Из беседы в мастерской.)

В разговоре с Павлом мы не раз затрагивали общую канву культуры ХХ века и в целом сходились на том, что во многом она базировалась на интересе к деструктивным проявлениям человеческой натуры: суициду, насилию, шизофрении. Готовясь к беседе с художником (подчеркну это слово) Маковым я подготовил и вопрос о теоретической возможности создания на Украине "музея-квартиры Митасова", однако и по этой проблеме обнаружились наши расхождения или, скорее, различный подход. В самом вопросе я допускал возможность создания подобных музеев, а Павел придерживался иного мнения.

"Видите ли, на Западе существуют целые коллекции, составленные из произведений искусства, созданных душевнобольными, особенно этим увлекаются немцы. Я упоминал о Киевском центре реабилитации, они тоже проводят выставки картин своих пациентов, но для меня лично важна мотивация. Киевляне пытаются вылечить больных через процесс творчества, их миссия гуманна, а за выставленными полотнами действительно стоит процесс излечения, возвращения в общество. Квартира Митасова, совершенно обратный вариант, процесс полного распада личности. Я понимаю, что при желании мог бы эксплуатировать на Западе, полученный в квартире Митасова материал, и даже получать за это немалые деньги. Но мне это не нужно, у меня есть свое собственное имя как художника. К тому же у нас другой менталитет и нам не хватает просто элементарной культуры, а деструкция, "чернуха", ее и так чересчур много в нашем обществе". (Павел Маков. Из беседы в мастерской.)

Безусловно, я не мог не согласиться с последним утверждением Павла, но меня не покидало ощущение, что в нашей беседе еще не прозвучало самое главное, что определяет общественный интерес к митасовской квартире и что, в конце концов, привело меня в мастерскую Павла Макова.



И тут я, что называется, перешел на личности, а попросту стал говорить о личном. О том, что для меня любой город пуст без мифа, без легенды, хотя, на мой взгляд такой фатальной пустоты просто не бывает. Даже, казалось бы, в "бескорневых" населенных пунктах, можно обнаружить приметы городской мифологии, а если их нет, то их стоит придумать. Так, в каждом "порядочном городе" просто обязана быть такая фигура, как "городской сумасшедший". При этом вовсе не обязательно знать и тиражировать его подлинную биографию. Например, тот же Митасов вполне пригоден для превращения его фигуры в городскую мифологему, в творца-безумца. Его уличные граффити давно переросли рамки реальной личности, а мальчишки тиражируют их на стенах домов, что гораздо приятнее, нежели ненормативная лексика. Без мифа городская культура мертва и Харьков нуждается в мифотворцах и мифотворчестве.

"Вот с этим я полностью согласен. Миф необходим, есть страны (Египет, Греция), которые кормятся за счет мифов. Однако сама по себе личность не в состоянии создать миф, следует создавать вокруг этой личности определенную среду и для этой цели вряд ли подойдет Митасов. А ведь в Харькове были и есть настоящие личности, которые достойны создания вокруг них определенного культурного пространства. Назову всего лишь несколько имен представителей визуального искусства, которые принесли и приносят Харькову, без преувеличения, мировую известность: Василий Ермилов, Борис Михайлов, Борис Косарев. Есть и архитектурные сооружения, достойные мифотворчества, казалось бы, уже классические примеры с Госпромом, на самом деле функционируют преимущественно в среде специалистов. Положительные мифы должны культивироваться в общественном сознании".(Павел Маков. Из беседы в мастерской.)



По идее, где-то в этом месте должно было появиться очередное отступление-примечание, но словари здесь бессильны. С фамилией «Митасов» у каждого возникают свои личные ассоциации. Мне, например, вспомнился царь Мидас, тактильно изменявший мир вокруг себя, простым прикосновением рук. Причем это происходило помимо его воли, как дар богов, ставший наказанием. Не стану спекулировать на дальнейших рассуждениях о безумии, как страшном «даре» или расплате за творческий дар. Все это мифы культуры и сама культура, давно перешагнувшая размытую грань между реальным и воображаемым. Пространство мифа, окружающего нас, настолько плотно, что мне даже не нужно мучительно подыскивать ту единственную заключительную фразу, которая станет многозначительным многоточием к теме городской мифологии. Я просто вспомнил, что уже после встречи с Павлом Маковым, на одном из киосков, приютившихся в тени исполинского здания Госпрома, прочел надпись, выведенную мелом: "Митасов век".






Обсудить на форуме

0 Комментарии::

Отправить комментарий

Написать комментарий

Twitter Delicious Facebook Digg Stumbleupon Favorites More